Закрыть
Вход
Забыли пароль?
Зарегистрироваться
Войти как пользователь:

Если вы зарегистрированы на одном из этих сайтов, или у вас есть учетная запись OpenID, вы можете войти на Lokomotiv.info, используя имеющийся аккаунт.

Если у вас уже есть профиль на Lokomotiv.info, вы можете “привязать” к нему по одному аккаунту с каждого из представленных сайтов. Выберите сайт и следуйте инструкциям.

Если вы зарегистрированы на других сайтах, авторизуйтесь по протоколу OpenID:

Войти по регистрации на Lokomotiv.info:
Забыли пароль?
Зарегистрироваться
  Блоги  | Гостевая | Люди | Библиотека | Прогнозы | Мозаика | Картинки | Подписка
ФК Локомотив | ХК Локомотив | Футбол | Фото-Видео-Аудио | Юмор | Остальное
 


Последние записи


Теги

Ты хочешь сделать lokomotiv.info лучше? Сделай!
Ты знаешь как сделать lokomotiv.info лучше? Расскажи нам!












 
Рейтинг: +368 | Автор: Gerasem | Записей: 32 | Участников: 17 | Правила | RSS

+1 120
+120
-1 0

"Охранник с собакой" (ко дню рождения Бубукина В. Б.)



23 апреля мог бы отметить свой юбилей Валентин Борисович Бубукин — легендарный и один из самых титулованных футболистов московского "Локомотива" за всю его многолетнюю историю. Про Великого железнодорожника написано немало, в том числе и в его автобиографических книгах: "Вечнозелёное поле жизни" и "Мяч, пробитый им, и теперь летит над землей". Из них взяты его воспоминания о том, как Великий локомотивский игрок, не смог стать Великим локомотивским тренером.

* * *

В конце 1965 года нами руководил Женя Рогов, он до этого был начальником команды. А по окончании сезона нам объявляют имя нового тренера – Константин Иванович Бесков. Понятное дело, я большого восторга от этого назначения не испытывал. Когда он меня на беседу вызвал, у меня сразу появились нехорошие предчувствия. Звоню Вите Ворошилову. Он мне говорит:

– Валь, если предложит кофе чашечку, значит, считай, что тебя в отставку. Уж я-то знаю.

Пришел я к Константину Ивановичу, он просит помощника:

– Валер, сделай кофе. Валь, будешь кофе?

Я вздохнул и вспомнил недавнюю встречу у Валентины Ивановны Федотовой. Собирались друзья. Из Донецка прилетел хороший знакомый Григория Ивановича Николай Мамай, Герой Социалистического Труда, шахтер. У него почин был вроде стахановского. «Локомотив» играл плохо, и он все сманивал меня в Донецк.



Говорил: «Я тебя зачислю в свою шахту, будешь получать пять тысяч. Туда тебя искать никто не полезет». А восемь машина стоила. «И плюс футбольные. Только за «Шахтер» играй». Я сразу ему ответил: спасибо большое за предложение, я никуда не хочу уезжать. Надо «Локомотиву» помочь встать на ноги. Еще пару-тройку лет поиграю, а там видно будет. Физически я никому не уступал. Отвечаю Бескову:

– Спасибо, Константин Иванович, я кофе уже дома напился.

– Знаешь что, я хочу сделать тебе предложение. Ты окончил школу тренеров, получил диплом. Тебе уже пора заканчивать. Я хочу тебя сделать главным тренером школы. Есть место.

– Ну что ж, спасибо, когда оформляться?

Было мне тридцать два года. Тяжело это все, когда в расцвете сил знаешь, что уже никогда не будешь играть. Построил Константин Иванович команду, пожелал успеха, подарили мне футбольный мяч. Собрал дома основной состав и старых друзей. А потом не спал всю ночь. Все, говорю, Зоя, моя футбольная карьера закончилась. Одна часть жизни, спортивная прошла. Она:

– Да ничего, будешь за ветеранов играть.

Блестящая перспектива в тридцать с небольшим. Делать нечего, всему приходит конец.



Бесков в «Локомотиве» долго не задержался, всего полгода. Не знаю, что уж там случилось, но уверен, что во всем виноват его характер. Потому что Константин Иванович начал создавать приличную команду. Взял из ФШМ семнадцатилетнего Мишу Гершковича, а в партнеры ему по атаке Володю Козлова из цска. Помощником у Константина Ивановича был верный соратник и прекрасный специалист Адамас Голодец. Бесков искал оптимальный состав, тасовал. А потом проиграл несколько матчей подряд, и его сняли. Смешно даже предположить, что сняли за поражения, мы и так последние годы балансировали на грани первой лиги, так что руководству было не до жиру. Будь тогда рядом Старостин, глядишь, все и обошлось бы, и «Локомотив» через год-другой сверкнул бы. Но начальником команды работал очень мягкий человек Владимир Сучков, которого у нас прозвали Максимом Горьким, потому что на установках, на разборах он старательно записывал все, что скажет Константин Иванович. Таким непререкаемым авторитетом, как Николай Петрович Старостин, Сучков не обладал.

Короче говоря, в июле 1966 года вызывает меня Борис Павлович Бещев и заявляет:

– Валентин, Константин Иванович уходит от нас, я посоветовался, и мы тебя назначаем старшим тренером. Поскольку опыта у тебя нет, договорились, чтобы в течение месяца тебя консультировал Гавриил Дмитриевич Качалин.

Я к Качалину. Он мне:

– Готовься, завтра у тебя первая тренировка, покажешь конспект.

Все это так неожиданно получилось. Вроде и школу тренеров прошел, и вообще, я еще игроком всегда старался анализировать действия тренеров. Думал, как бы я поступил на их месте. Даже, каюсь, мысленно обвинял Аркадьева в непонимании состояния футболистов. Бывало, каждая клеточка тела стремится к отдыху, снятию напряжения, а он нас «расслабляет» рваным кроссом. Не то чтобы хотелось меньше тренироваться, просто человек не робот. И никто лучше самого игрока не чувствует момента, когда ему действительно необходима пауза. К сожалению, в командных видах спорта учесть индивидуальные пожелания практически невозможно. Тем не менее я был уверен, что, став тренером, что-что, а уж степень необходимой нагрузки буду определять тоньше, чем мои учителя. Этакий «слуга царю, отец солдатам».



В этой связи с большим удовольствием и даже смехом вспоминаю бессонную ночь перед первой тренировкой. Это был второй день после игры, день после восстановительных мероприятий, бани, массажа, отдыха. В такой день в принципе не следует давать большие нагрузки, а надо провести легкую тренировку, так сказать, втянуться. Я так и составил конспект: интересная, веселая разминка и двусторонка без заданий. Но тут меня взяли сомнения. Аркадьев и Качалин не всегда так поступали. А если и предлагали поиграть в свое удовольствие, то, учитывая их огромный авторитет, нами это воспринималось, как глубоко продуманный шаг, своеобразный подарок. Вот, думаю, начну я сейчас с легкой тренировки, и ребята скажут: Борисыч, свой мужик, с ним так легко. Потом не смогу заставить их серьезно работать.

Первый конспект я разорвал и начал думать. Как пел Высоцкий: «Что делать, Сева?! Наугад, как ночью по тайге». Ответственность за принятие решения – страшная штука. Может, если б хоть чуть-чуть поработал вторым или возглавлял команду рангом пониже, было бы легче. А как заставлять ребят, с которыми еще вчера был по одну сторону баррикады! Как наладить дистанцию, чтобы у твоих бывших партнеров не возникало никаких вопросов по поводу целесообразности того или иного задания. В голове была какая-то каша. Все интересные упражнения, тактические выдумки, которые я готовил раньше и, как думал, легко применю на практике, сейчас казались наивными сказками. На повестке дня стоял простой, но неразрешимый вопрос: «нагрузить – не нагрузить».



К утру я забраковал четыре плана занятий. В итоге в Баковке Качалин увидел следующий вариант: интересная разминка – по боку. После бега с нагрузками, персональная игра восемь на восемь поперек поля.

Гавриил Дмитриевич посмотрел и с сомнением сказал:

– Валентин, не много ли нагрузки для начала? Впрочем, если так считаешь, давай.

Персональная игра, или, как ее еще называли, квадрат восемь на восемь со взятием ворот, или шесть на шесть, – замечательное упражнение, особенно после бани. Суть в том, что игрока, владеющего мячом, не имеет права никто атаковать, кроме его непосредственного опекуна. И если, допустим, форвард потерял мяч, то защитник может беспрепятственно выйти один на один. Так что нападающий должен отрабатывать за ним назад. Таким образом, если кто-то позволил себе в «банный день», то он на поле как голый король, страховать некому. И в тень нельзя уйти, избавляться от мяча, потому что твой соперник может и сам подключиться к атаке.

Я включил в план квадрат еще и с одной тайной целью. Чтобы сразу иметь повод поговорить о нарушении режима. Сам, будучи игроком, я не тянулся к спиртному. За всю карьеру ни разу не выпил больше бутылки водки, и то чрезвычайно редко. Но случалось, что мы «отдыхали» с ребятами. Так что все было как раз по делу: прекрасно понимаю вас, по мере возможности составлял компанию, но как тренер этого не потерплю. После тренировки построил команду, поздравил с успешным занятием и весело сказал:

– Ребят, чего-то в бане-то мы с вами хорошо попарились. Даже вроде перепарились или перемассировали вас! Не всех, правда…

И назвал поименно.

– Надо будет в следующий раз следить за массажистом. Они мне: да, Борисыч, после игры плохо спал и так далее.

Оправдываются и сами понимают, кому они эту глупость несут. То есть первая тренировка удалась, я не рубил с плеча, но и постарался по возможности четко определить наши будущие взаимоотношения. Недели через две Качалин доложил Бещеву, что в его дальнейших услугах нет никакой необходимости, и полностью передал мне управление. Единственное напутствие, что надо быть строже. Но здесь уж я с ним не согласен. Сам на всю жизнь запомнил его же любимый афоризм: «Кричащего плохо слышно»…



Выдающимся тренером я не стал. По разным причинам мне ни с одной командой не давали работать больше двух сезонов. А даже Аркадьев пять лет вел «Локомотив» к успеху в Кубке. С гордостью могу сказать, что и «Локомотив», и «Таврия», и «Карпаты» очевидно прогрессировали. Читателю, привыкшему к мемуарам тренеров-победителей, возможно, интересно будет познакомиться с творческой «кухней» команд-середняков, тем более, что это неотъемлемая часть моей биографии.

Ознакомившись с конспектами Бескова, я понял, что ломать чего-либо бесполезно, да и глупо. Константин Иванович прекрасно вел учебно-тренировочный процесс, как обычно, тонко разбирался в возможностях игроков. Единственное, что я мог сделать и сделал с большим удовольствием, это добавить команде психологической уверенности. Бесков, видимо, еще не окончательно определился с контурами будущей команды, и в составе у него происходил ералаш. В каждой игре – по четыре-пять новых фамилий, никому, по существу, не доверял. Опытные игроки относятся к таким вещам, если не с пониманием, то спокойно. А вот для молодежи самоутверждение очень важно. В конце концов, тот же молодой Гершкович не может на игру пригласить родственников, потому что не уверен, что завтра не окажется в дубле. Поэтому я, во-первых, выделил основных игроков команды, а во-вторых, отправил из Баковки дублирующий состав. Попасть в основу можно было только по рекомендации Голодца, который занимался с ними в Москве и на каждую игру присылал мне трехчетырех лучших.

Сезон мы закончили третьими с конца. Возник вопрос, что делать дальше.

Итак, еще в конце шестидесятых стояла задача расширения зоны действия отдельных футболистов и целых линий как единый тактический замысел. И, надо сказать, я с большим удовольствием занялся бы внедрением передовых идей в «Локомотиве». Но в моем распоряжении не было не то что Херста, Круиффа или Беккенбауэра. По окончании сезона 1966 года команду покинули Гершкович и Козлов.



Володя пошел за любимым учителем в «Динамо». Очень жалко, футболист с большой фантазией. Он как-то приболел, и я заехал его навестить. Дверь открыла мама, говорит, температура сорок, не встает с кровати. Захожу в комнату, а он лежит под одеялом и головой чеканит мяч. Фанатичный парень. Прекрасно чувствовал позицию при взятии ворот и, соответственно, много забивал. У Гершковича было сильно развито чувство обводки. Спонтанная, не наигранная, что всегда ставит в тупик защиту. Я ему, кстати, в отличие от Константина Ивановича, дал значительную свободу действий. Даже на тренировках чертил специальную линию на подступах к штрафной и давал задание: до этой линии играешь только в два касания, чтобы не передерживал мяч, а после делаешь, что хочешь. Но его все равно сманили в «Торпедо» мои старые друзья Николай Петрович Морозов да Валентин Козьмич Иванов.

Я не препятствовал их переходу. У самого была такая же ситуация в шестьдесят первом году. Все равно, насильно мил не будешь. И их прекрасно можно понять, нужно делать себе имя. Можно играть и в команде аутсайдере, но при Бескове, с прицелом на будущие победы. А что сделает из команды вчерашний инсайд Бубукин, когда «Локомотив» всеми жилами цепляется за высшую лигу, неясно. А тут ЗИЛовское «Торпедо» с вернувшимся Стрельцовым. Милицейское «Динамо» с тем же Бесковым, в котором восьмое место посчитали катастрофой. И оба этих футболиста в итоге сыграли в финале Кубка Кубков в семьдесят втором году. То есть повторяю, понять можно. Но в какой карман мне это понимание положить? На какой идее сплоить команду? Допустим, можно самому набрать честолюбивую молодежь и года через два, при удачном стечении обстоятельств, заиграть в свой футбол. Но это стопроцентный заход в первую лигу. От Аркадьева такие вещи еще могли потерпеть, меня бы сразу отправили инструктором по спорту на станцию «Москва Товарная». Приличных игроков призвать невозможно, мы не цска. Длинным рублем тоже не поманишь, на Украине даже на середняков в то время молились обкомы и чуть ли не официально платили им царскую зарплату. В московских клубах тоже условия были лучше, да и текущие задачи не в пример выше.

Единственный вариант в такой ситуации – сыграть на самолюбии отставленных футболистов. Кстати, приблизительно таким образом поступил затем даже Константин Иванович в «Спартаке». Здесь большую помощь мне оказал Евгений Иванович Горянский, впоследствии тренер сборной. Мы с ним еще вместе играли. Он был старше на четыре года и закончил раньше. Горянский уже успел потренировать команды на Украине, даже какое-то время работал в Киеве.Он был умница, начитанный, с красным дипломом окончил школу тренеров.



Я пошел на прием к Бещеву и попросил министра назначить Женю начальником команды. А Горянский ко всему прочему человек был весьма практичный. Он мне сразу сказал:

– Валентин, ты хорошо разбираешься в футболе, знаешь тонкости, но не можешь себя поставить. Надо быть суровым, иначе на тебе и футболисты, и начальники будут ездить.

Весело о нем отзывались братья Старостины. Андрей Петрович говорил, что это напыщенный гусь, а Николай Петрович называл его величайшим понтовилой. Понт, дескать, наводит. Не знаю, как насчет понта, понт – это что-то пустое, показушное, а то что Женя делал вполне реальные и нужные вещи – это точно. Он заявил, что любое самолюбие неплохо бы и деньгами поддержать, и мы с ним выбили одиннадцать дополнительных ставок. Начальник Московской железной дороги Карпов оформил основной состав проводниками на рейсы Москва – Красноярск, Москва – Новосибирск. Они все время в пути, поймать их никто не сможет. И свои восемьдесят рублей получали в дорпрофсоже, отдельно от клубной бухгалтерии. Потом руководство спрашивало:

– Ну, как ребята довольны?

– Довольны. -А вы?

– А мы-то чего?

– А вы что, себе ставок не взяли?

Нет, конечно. Там анекдот вышел. Начальники решили исправить упущение и оформили нас с Женей охранниками на спецпоезда. Вышло шестьдесят рублей. Не в деньгах дело, но обидно, раз уж платите, то хотя бы столько же, сколько и футболистам. Тогда нас повысили в «звании», до должности «охранника с собакой». За собаку доплачивали рублей десять. Но из-за этих десяти рублей как-то хитро все пересчитали, стали взимать какой-то налог, и в итоге на руки мы получали пятьдесят девять – семьдесят. Я и говорю:

– Женя, иди, попроси, чтоб убрали эту псину. Скажи, по ночам воет, сторожить нам мешает…



В это время отчисляют Дикарева из «Спартака». А он еще скорость не потерял – злой, хороший игрок. Из Вильнюса отставляют Житкуса, Женька его пригласил на место правого защитника. Из «Торпедо» приходит Усаторре. И у меня был Зайцев Валерка, левый защитник. Получается новая опытная оборона, желающая доказать, что рано их списали. Взяли из Баку прекрасного вратаря Шехова. Ему проломили голову, кость была выбрана как темечко. Вот он и оказался без работы. Потом врачи разрешили-таки ему играть, но либо в велосипедном шлеме, либо вставлять специальную пластину и заматывать голову. Он, правда, все равно выходил на поле, только обмотав голову бинтом. Никто не подходил, не проверял. Говорил: я отвечаю, могу написать расписку, а в шлеме выходить не буду. Играл очень самоотверженно, с блестящей реакцией, потрясающий вратарь.

Вот такая «селекционная» работа. С миру по нитке.

Одно тактическое новшество мы все же ввели. И довольно значительное. Речь идет о позиции опорного полузащитника. Сейчас, когда опорный полузащитник считается чуть ли не ключевой фигурой в команде и все ведущие клубы борются за игроков типа Виейра, трудно представить себе, что впервые в советском футболе опорный полузащитник появился в заштатном «Локомотиве» в середине шестидесятых. Практически в одно время с нами также стало играть масловское киевское «Динамо». Киевляне были бессменными чемпионами тех лет. И с учетом их превосходного ансамбля игроков первым опорным, или «волнорезом», принято считать Васю Турянчика. Но он выдвинулся вперед с позиции центрального чуть позже. Это даже уточняли в прессе того времени. Первым же опорным полузащитником в нашем футболе стал Володя Радионов, впоследствии известный тренер и руководитель РФС.



Володя пришел из Калинина приблизительно в период моего назначения на должность старшего. Это был чрезвычайно надежный игрок с редкой игровой дисциплиной. Кроме этого, его отличали прекрасное чувство позиции, стартовая скорость и быстрота. Можно быть скоростным, но не быстрым в выполнении движений, реакции на ту или иную игровую ситуацию. Сама идея этого новшества принадлежала не мне, а Адамасу Голодцу и справедливости ради стоит отметить, что Киев все же ближе подошел к определению функций опорного в современном понимании. Мы с Адамасом Соломоновичем все-таки видели в новом игроке не столько «волнореза», сколько своеобразного «переднего страхующего». То есть своего рода вариант зонной защиты против сильных команд. На случай, если, допустим, крайний нападающий уходил со своей позиции, защитник не шел за ним, а ожидал появления другого соперника. А ушедшего нападающего брал на себя опорный. И так по всей линии атаки.



К сезону 1968 года команда была готова, если не бороться за призовые места, то уж, по крайней мере, не думать о вылете. Адамас Соломонович со спокойной совестью ушел в «Динамо», а я пригласил вторым Валентина Емышева. Валя в высшей степени порядочный человек, прекрасно разбирающийся в футболе. Он дважды становился чемпионом в составе «Спартака» после жуткой автокатастрофы, когда колено висело на честном слове. Он со своей спартаковской школой взялся за нападение, а я организовывал защитные порядки. Перед началом сезона нам сказали, что если мы попадем в десятку, то можем заказывать памятник на любом вокзале столицы по выбору. Такие красивые слова руководители всегда говорят. Не нужен нам памятник, лишь бы дали возможность поработать, создать приличную команду. Словом, настроение было боевое. Я еще ради поставленной цели, учитывая прекрасный контакт с ребятами, пошел на довольно рискованный шаг. Дело в том, что тогда футболистов отпускали месяца на три. Дальше, в ходе предсезонки, шло восстановление утраченных кондиций. А уж затем в регулярном чемпионате игроки входили в игровой ритм. Я перед отпуском им сказал:

– Ребята, у нас мастерства не хватает по сравнению со «Спартаком», московским «Динамо», Киевом. Нам надо в первом круге набрать очки, а во втором удержаться. Поэтому свой отпуск вы отгуляете, но не целым куском.

И в период отпуска несколько раз проводил с ними недельные сборы в Хосте. Без особых нагрузок, просто сыгрывались. Это были как бы контрольные точки, чтобы избежать откровенного спада на кривой физического состояния. Когда в конце февраля собрались, не надо было тратить много времени на занятия по атлетизму. Первый крут мы прошли, не опускаясь ниже пятерки, а были и в тройке. Заняли итоговое десятое плановое место, хоть и выжали из себя все соки. Я грешным делом уже просматривал талантливых ребят, думал, выбирал варианты будущей стабильной команды. На собрании, однако, выступил Антипенок:

– Молодцы. Хорошо поработали. Теперь можно задуматься и о более высоких задачах – попасть в тройку призеров. Для этой цели мы пригласили опытного тренера Виктора Семеновича Марьенко. Бубукин остается вторым тренером…

Ну и ну. Плакал наш памятник на трех вокзалах.

– Валентин Борисыч, у вас есть что добавить?

– Есть. Во-первых, вы меня не спросили, буду ли я с Марьенко работать. А потом, друзья мои, вы сами прекрасно знаете, мы с вами все выложили, у нас еще не хватает мастерства, чтобы бороться за третье место. Делать бурю в стакане, для того чтобы просто работать, я не берусь за это. Мы не сможем быть в тройке. Даже в пятерке не сможем быть. Даже не хочу говорить на каком месте. Это как беременная женщина, хоть все на колени встанем, будем молиться, чтобы она родила в шесть месяцев – не получится. Надо ждать время – девять месяцев. Так же и у нас. Спасибо, я хочу вас поблагодарить, что вы со мной добились хороших результатов. Выполнили задачу. Я подаю заявление и ухожу.




Нравится









 Комментарии: 1    Nomuseum   Опубликовано 23.04.2018 19:26   Просмотров 2169    В закладки    URL     Печать  





Комментарии

oletch   23.04.2018 22:56    
"Да, были люди в наше время ...".

 

О проекте | В помощь новичку | Техподдержка | Обратная связь | Баннеры сайта | Реклама на сайте | Каталог ссылок
При использовании материалов ссылка на lokomotiv.info - обязательна