— Тикнизян говорил о недостаточном уровне коммуникации с вашей стороны.

— Наира я знаю с 14 лет. Большая часть его карьеры прошла на моих глазах. Когда он был вызван в молодежную сборную России из курского «Авангарда», не имея при этом запаса прочности и уровня игровой практики, его карьера значительно перевернулась в лучшую сторону. Дальше он поехал на чемпионат Европы и был там игроком стартового состава.

На момент нашего прихода в «Локомотив» команда находилась в не очень хорошем положении. Вы видели реакцию общественности и болельщиков на игру того или иного футболиста. Думаю, многие оценили значительный скачок в качестве игры, в том числе за счет видоизменения его позиции. Жизненные бытовые ситуации для Наира, в том числе с точки зрения его контракта, были улучшены.

В раздевалке было много ситуаций, иногда не очень хороших, когда карьера Наира могла сложиться совершенно другим образом. Но благодаря мудрости тренерского штаба, партнеров, степень сохранности его в команде была максимальной. Наир был в числе лидеров по игровому времени. Моменты с его непопаданием в состав из-за его степени травматизма, решений в пользу того или иного игрока, не были критичными. Но все прекрасно знают его степень эмоциональности.

Когда кто-то захочет бросить в кого-то дерьмом, можно не только не попасть, но и самому испачкаться. Главное во всей этой истории — не оказаться человеком в конце анекдота про реальность и виртуальность. Поэтому я всегда говорю, что виртуально у нас может быть одна картина, а в реальности — совершенно другая.

Александр Мысякин