Сегодня, 24 июня, легенде «Локомотива» Дмитрию Сенникову исполняется 50 лет. В составе железнодорожников футболист дважды становился чемпионом России и три раза — обладателем Кубка страны. Естественно, мы не могли пройти мимо и не сделать большое интервью для «Матч ТВ». Сам Сенников — личность поистине многогранная, из-за чего большая часть нашей беседы была не о футболе, а о его жизни после окончания карьеры.

Главное в интервью:

Предвкушение юбилея, намерение поехать на фестиваль классической музыки в Цинандали, любовь к китайской пианистке Ван Юйцзя;

Шоу на концертах The Rolling Stones и Леди Гага, разочарование от The Backstreet Boys, чем Сенникову нравится театр и топ-история, как актера Ивана Бровина лечил Эдуард Безуглов;

Частые поездки в США, почему Супербоул круче финалов Лиги чемпионов и чемпионата мира по футболу, а также объяснение, почему Сенников не стал бы жить в Америке;

Визит в деревню Джейкоба Лекхето в ЮАР, духовное очищение и топливо из фекалий яка в Тибете, чудеса от мастеров Шаолиня, а также сущности и энергия во Дворце Потала;

Почему любит произведения Федора Достоевского, но рекомендовал бы всем прочитать «Капитанскую дочку» Александра Пушкина;

Как писал портрет Фабио Капелло в стиле Энди Уорхола, влияние бывшей супруги на увлечения искусством, причины развода и воспитание сына;

Завершение карьеры из-за межпозвоночной грыжи, переживания, тяжелая операция в США, перезагрузка;

Знаменитая фраза Вадима Евсеева после матча с Уэльсом, психология Юрия Семина, срыв трансфера в «Спортинг» и работа в «Орле».

«Если будешь дома сидеть постоянно, быстро постареешь. Если будешь активным, в движении, все будет хорошо»

— Иногда создается ощущение, что ваша жизнь после игровой карьеры интереснее, чем во время нее. Как сами объясняете это?

— Наверное, просто новые интересы появились с возрастом. Когда ты взрослеешь, у тебя формируется вкус, и что-то новое для себя открываешь. Допустим, когда ты футболист, у тебя просто времени на это все нет. Ты постоянно на сборах и тренировках. Мир в основном видишь из окна автобуса. Путешествовать спокойно не можешь: вроде был во всех городах, а ничего толком не увидел.

Хотя были моменты, когда для нас проводили экскурсии, мы куда-то все равно успевали ходить. Но это больше на сборах. А так, был один отпуск, или, может быть, два небольших. Я успевал съездить отдохнуть на море.

— Отдых был про «полежать-позагорать», так как нужно было просто восстановиться после сезона?

— Да, действительно, тогда другие интересы были. Смотрели сериалы и фильмы. На концерты и в театр просто не успеваешь ходить. Но когда стал взрослее, интересов стало больше. Уже заинтересовался и нашей классической музыкой, и нашей литературой. Считаю, каждый русский человек должен знать своих великих писателей не только по имени. То же самое касается и композиторов.

— Вы говорите, что все эти интересы возникли с возрастом, а в целом ощущаете себя на свой возраст или даже не задумываетесь о том, что вам 50 лет исполняется?

— Живешь и не задумываешься, вроде бы все так же. Единственное, в 50 лет не побежишь, как в 25 (смеется). Понятно, что в таком возрасте ты уже не можешь играть, например. Только быть тренером, функционером, только передавать свои мысли кому-то. В этом разница ощущается. Но в целом у меня действительно интересная и насыщенная жизнь. Есть работа, в том числе общественная. Поэтому время пролетает быстро. Много всего происходит, даже не успеваешь дома посидеть.

— Зачастую говорят, что в 40 жизнь только начинается. А в 50?

— Есть же много людей, которым около 80, а они еще живут полной жизнью. Например, Юрий Павлович Семин, а он все еще бодрый, активный и везде во всем участвует. В такие моменты смотришь и думаешь: «Да еще 30 лет не нужно думать о том, что ты на пенсии». Можно еще найти применение себе, чем-то заниматься. Но если будешь дома сидеть постоянно, то, конечно, быстро постареешь. А если будешь активным, в движении, все будет хорошо.

— Вы и в форме стараетесь держать себя?

— Да. Но уже не всегда на все сил хватает.

— Насколько масштабно праздновать собираетесь юбилей?

— По возможности. Наверное, масштабно отметить сейчас не получится. Просто хочу съездить в Грузию. Посетить там парочку концертов, посмотреть красивые места. Там будет выступать Том Оделл.

— До этого в Грузии давно были?

— Давно не был. Наверное, в 2019 году последний раз. Меня тогда Давид Муджири встретил, помог, разместил. Мы тогда хорошо провели время. Все-таки наши одноклубники бывшие, связь остается. Надеюсь, сейчас удастся с Малхазом Асатиани увидеться, потому что буду недалеко от Кутаиси. Хотел бы его увидеть, конечно.

В большей степени на месте уже разберусь. В прошлый раз приезжал ради фестиваля классической музыки в Цинандали. Было очень классно. Сейчас немножко другая программа. Я вот в Батуми ни разу не был, хочу туда поехать. Совпадает маршрут и достопримечательности, которые хочется посмотреть.

— При этом и во время карьеры на концерты любили ездить?

— Нравилось, да. Просто не так часто это удавалось. Иногда получалось зацепить какие-то масштабные. Помню, в отпуске в Америке ходил на Селин Дион, Эроса Рамазотти, The Black Eyed Peas… В России тоже ходил, бывало — на «Бригаду С», «Алису», «Наутилус Помпилиус». Но это даже больше в детстве.

— Читал, что ваша любимая пианистка — китаянка Ван Юйцзя…

— Да. Глобально такая сильная любовь к музыке началась после окончания карьеры именно с Ван Юйцзя — с 2012 года, по-моему. На двадцать ее концертов я летал. Просто нравилось, как она играет. Исполняет очень много произведений русских композиторов. Это достаточно сложно. Немногие пианисты и в России делают это. А у нее это получается, она искренне любит русскую музыку.

Мне вообще больше всего нравится фортепиано как инструмент. Люблю концерты Шостаковича, Рахманинова, Прокофьева — где есть фортепиано.

Ван Юйцзя / Фото: © Hiroyuki Ito / Contributor / Hulton Archive / Gettyimages.ru

— Вы же и сами играть научились?

— Чуть-чуть. Попробовал и понял, как это сложно. Просто теперь, когда идешь на концерт, осознаешь всю сложность этого дела. Человеку надо 35 минут концерта наизусть запомнить — даже не представляю, как это возможно. Я и полторы минуты не мог. А тут люди без нот играют… В общем, когда ты пробуешь на себе чужой труд, ты его больше ценишь. Смотришь на это другими глазами.

— Вы при этом отмечали, что вы меломан и в вашем плейлисте абсолютно разная музыка.

— Именно так. Вообще не важно, что конкретно играет. Но важно, кто как это делает. У кого голос хороший, у кого музыка сама интересная… Например, Майкл Джексон — это соединение танца и музыки. У кого-то шоу красивое, как у Леди Гага. В феврале как раз был на ее выступлении.

Еще ездил на Rolling Stones, там даже отдельное шоу не нужно, потому что сам по себе Мик Джаггер на сцене уже как шоу.

— Вы в свое время хотели и Лиама Галлахера вживую послушать, а тут как раз воссоединение Oasis не так давно случилось. Доехали в итоге?

— Нет, не довелось. В момент был какой-то такой порыв послушать в определенное время, но не поехал. Однако успел съездить в Швейцарию на концерт Брайана Ферри. Он достаточно старенький уже. Ему было 74 года, когда я ездил. Не знаю, даже сколько ему сейчас (на данный момент Ферри 80 лет — прим. «Матч ТВ»). В любом случае это достаточно легендарный человек, которого надо было успеть увидеть. У него голос уже был не такой сильный, было еле слышно. Но своей харизмой, танцами, движениями он брал. Плюс музыка потрясающая, конечно.

В общем, всегда можно что-то интересное найти. Но все по возможности и ситуации. Не так просто сейчас куда-то поехать. Ради некоторых концертов нужно года три работать только.

— Какой концерт больше всего впечатлил из тех, на которых вы были?

— Номер один для меня — это Rolling Stones. На втором месте Леди Гага. На третьем пока нет никого. Хотя опять же, я был на многих выступлениях Рамазотти. Однако нет того, который я бы поставил особняком и добавил в тройку. Говорят, что у Coldplay хорошие концерты, что у The Weekend просто сумасшедший тур… Но не знаю, как-то далеко они. Они сейчас в Европе, а я пока как-то не хочу визу европейскую ставить.

— Вам в концертах в целом больше нравится шоу или эффект живого выступления?

— Я люблю живую музыку, тот же хеви-метал. Но еще больше ценю, когда видно, как люди работают. Та же Леди Гага по два с половиной часа выступает — это адский труд. Даже не представляю: постоянно переодеваться, танцевать, правильно выйти, хореографию поставить… У нее каждая песня как клип! Чтобы такое шоу сделать, надо очень много работать. Так что мне очень нравится наблюдать за работой таких людей. Видно, что человек не просто вышел отбывать номер.

Для сравнения. Я сходил на концерт Backstreet Boys в Лас-Вегасе — они просто впятером стояли на месте, а уже «Сфера» (арена в Лас-Вегасе) все сделала за них с видеоклипами. Ну и где тут работа? Да, они пели. Но живой музыки не было, просто был фон. Я ценю тех, кто заморачивается. Например, когда Мадонна делала какие-то сумасшедшие декорации — это же круто.

— К хеви-металу как любовь возникла?

— Да не то что к хеви-металу на самом деле. В детстве очень любил Фредди Меркьюри, группу Queen в целом. То есть это рок, да. Но более мягкий, я бы сказал. А так, слушаю выборочно какие-то композиции — что-то у AC/DC, что-то у Metallica, которая мне ближе всего, наверное. Кстати, Metallica как раз сейчас поедет в Вегас в «Сферу» — наверное, будет в сто раз лучше, чем Backstreet Boys (смеется).

«Бровин порвал крестообразную связку и еще два акта отыграл. Познакомил его с Безугловым, тот поставил его на ноги»

— Вы уже упомянули и про интерес к театру. Чем он лично вас цепляет?

— Меня зацепили определенные спектакли, постановки в большей степени. И потом ты влюбляешься в актеров, которые там играют. Для меня кайф, что это происходит здесь и сейчас. Если ошибся, ничего не переделаешь. Как в футболе — вышел на поле, шанса на ошибку нет. Хотя они много раз играют одно и то же.

Это последовательное увлечение у меня. Сначала во МХАТе все пересмотрел, затем в Театре наций, в Театре Пушкина, Вахтангова… Так все театры у меня и пошли (смеется). Был еще классный театр ШДИ (Школа драматического искусства — прим. «Матч ТВ»). Были очень хорошие постановки.

Но у меня есть любимый режиссер еще — Юрий Бутусов, который погиб год назад. На его спектакли хожу каждый год, это как традиция. И вот в «Сатириконе» идет «Р», например. В театре Пушкина — «Барабаны в ночи»… Там же сейчас возвращается «Чайка», ее не было четыре года. Интересно, как ее будут играть, потому что Бутусов там тоже исполнял роль — кто же будет вместо него? Не могу пропустить это. Хотя я в девятый раз пойду уже на эту постановку.

— Для тех, кто не понимает: ради чего ходить на одну постановку девятый раз?

— Смысл в том, что у тебя состояние всегда разное. И состояние мира тоже разное. Приходишь на «Р» пять лет назад и сейчас — это совершенно разные спектакли. То же самое с «Барабанами в ночи» и со всеми другими. Время меняет все.

Могу привести в пример «Доброго человека из Сезуана», который остался только в кинотеатрах сейчас, но здорово, что он идет в кино. История про любовь. И если человек испытал какие-то подобные ощущения, у него подобные ситуации были в жизни, он будет плакать. Если не испытывал подобного — этот спектакль может по-другому зайти для него. Вдруг он ранее был в каком-то китайском городе. Всегда можно найти что-то свое и что-то новое.

Артисты в спектакле «Добрый человек из Сезуана» / Фото: © РИА Новости / Евгения Новоженина

Понятно, что остались и такие легендарные постановки, как «Король Лир», «Бег»… И они всегда по-разному смотрятся. Год пройдет, у тебя что-то в жизни поменялось — раз, уже все по-другому воспринимается.

— Любимые конкретные театры тоже есть?

— Наверное, любимый — театр имени Ленсовета в Санкт-Петербурге, где много было очень хороших постановок. И театр балета Бориса Эйфмана мне тоже очень нравился, там свой определенный необычный стиль — не совсем классический балет и достаточно эмоциональный.

— Особенно интересно ходить на спектакли по каким-то литературным произведениям?

— Да. Но тут важна сама постановка. «Чайка» поставлена так, что на нее интересно ходить. Мне всегда нравилась «Мастерская Брусникина» — там ребята очень классные спектакли ставили. Помню, постоянно в театр «Практика» ходил, а сейчас они на разных сценах играют. Но растут, становятся более серьезными актерами.

Еще очень нравится режиссер Светлана Землякова. У нее очень хороший спектакль «Генерал и его семья» в театре Вахтангова, на который вообще почти не попасть… У нас много достойных режиссеров. И где-то билет вообще не достать, как на «Мизантроп и я» на маленькой сцене РАМТ, но хорошо, что у меня в этом спектакле знакомые играют.

— У вас же в целом много друзей и знакомых среди актеров и режиссеров?

— Они есть, но не так чтобы много. Хотя я актеров понимаю. У меня есть друг Ваня Бровин, он в «Макбете» уже столько лет играет, спектакль получал премию «Золотая Маска». Причем он на одном спектакле порвал крестообразную связку и еще два акта отыграл! Это героизм, считаю. Ну как можно с порванной крестообразной связкой доиграть спектакль? Из-за этого инцидента спектакль не шел целый год, так как его некем было заменить. Мы тогда и познакомились, а я, в свою очередь, познакомил его с Эдуардом Безугловым.

— Он что ли помогал Бровину восстановиться?

— Все так. И спасибо Эдуарду, что он Ваню поставил на ноги. Бровин говорил: «Всегда мечтал играть в футбол, а теперь лечусь у врача сборной России». Это тоже прикольно.

— За кинематографом сейчас меньше следите, чем за театром?

— Наверное, в меньшей степени. Иногда смотрю какие-то фильмы. Например, посмотрел «Майкла» про Джексона, хороший. Тем более я и на шоу Michael Jackson ONE в Вегасе ходил до этого, которое Cirque du Soleil делает. Акробатическое шоу под песни Майкла Джексона — красиво. Поэтому и в кино захотел сходить.

— Но на шоу Cirque du Soleil до этого ходили?

— Конечно. Я же двадцать лет в Америку езжу — с 2005 года. Был и на разных шоу Cirque du Soleil, и на шоу Дэвида Копперфильда… По сути, забавно получается, что мой друг Таш Саркисян на «Матч ТВ» позвал, и благодаря ему я Америку и полюбил. От него это все шло изначально в плане поездок в США. Он еще так сказал: «Ты приезжай — тебя там встретят». Меня так там встретили ребята-армяне, что мы стали лучшими друзьями. Иногда уезжать не хочется, а приезжать хочется. С визами стало сложно, но съездить периодически хочется.

При этом не могу сказать, что реально хочется там оставаться. Скорее, просто мир интересно посмотреть. Я даже так на матч Дэвида Бекхэма приезжал, когда он за «Лос-Анджелес Гэлакси» играл. Прикольно такие значимые моменты увидеть воочию.

«Мысли остаться жить в США никогда не было. Люблю русских людей, в Америке другой менталитет»

— Сейчас в США чемпионат мира идет, но вы и ранее говорили, что не собираетесь на него ехать. Хотя казалось бы, было бы классно там отметить 50-летие…

— Там миллион матчей… Не знаю, на какой ехать. Да и не вижу смысла. И у меня такое хорошее впечатление осталось о нашем чемпионате мира в России… Здесь организация супер была, мне все понравилось. А тут ехать в США, чтобы получить плюс-минус то же самое.

У меня вот была мечта на Супербоул съездить, ее осуществил. И честно, ничего круче Супербоула в плане соревнования и шоу для меня не может быть, если брать отдельно взятый матч в один день. Даже финал Лиги чемпионов и финал чемпионата мира по футболу не сравнятся с Супербоулом.

При этом впервые на текущем чемпионате мира в Штатах решили сделать концертную программу, как на Супербоуле. ФИФА пошла навстречу. И открытие в разных городах тоже получилось масштабнее, чем на прошлых чемпионатах. Американцы умеют это делать красиво. Быстро все вынесли, поле накрыли, поставили всю аппаратуру, настроили… Иногда поражаюсь такому уровню организации. И интересно, кто будет петь на финале — анонсы мощные уже. Они хотят примерно приравнять это к Супербоулу.

Думаю, все будет хорошо у них организовано. Единственная проблема, наверное, как и сколько добираться. У них с парковками всегда сложно. Метро же у них нет во многих городах. Например, когда у них Супербоул, пытаешься доехать на такси, а пробка какая-то сумасшедшая образуется еще за четыре часа до игры — подъехать невозможно, тебе нужно пешком идти минут 40.

— Сам американский футбол вам нравится при этом? Все-таки на Супербоул некоторые приезжают, возможно, не осознавая феномен самого вида спорта.

— Да, я уже много лет смотрю. У меня была подписка, смотрел плей-офф всегда. Больше всегда болел за «Пэтриотс» из-за Тома Брэди, ему симпатизировал. Поэтому в последнем Супербоуле болел за «Пэтриотс», хотя «Сиэтл» и был явно сильнее.

— Почему Супербоул — это настолько круто?

— Для начала действительно должен нравиться американский футбол, чтобы максимально проникнуться этим. Надо понимать. Люди в американском футболе могут одну игру провести и на всю жизнь травмироваться. У них пять месяцев идет чемпионат, а семь месяцев они отдыхают, потому что лечатся! Очень травматичный и драматичный вид спорта. Очень зрелищный. И в отличие от регби здесь могут играть люди с реально большим весом — есть защитники, которые весят 150 или даже 170 кг. Они все огромные. В этом есть особенный интерес.

И вместе с этим сам Супербоул со всей организацией, предматчевыми шоу, концертами, атмосферой… Это очень мощно. Более того, есть и феномен halftime show, когда в перерыве выступают звезды мировой величины. Все там выступали: Майкл Джексон, Мадонна, Бейонсе и так далее.

— В США ведь день финальной игры сродни национальному празднику. Это сильно ощущается за пределами арены?

— Да. Люди болеют целыми городами. Это настоящий праздник. Опять же, люди оказываются на стадионе за четыре часа до игры. Я сам был за три, так как были пробки. И уже идет какой-то разогрев, полно еды, самолеты летают, рисуют надписи в воздухе. Я вот даже не представляю, каких денег стоит сделать какую-то надпись с помощью пяти истребителей. Наверное, очень дорого. Масштаб впечатляет. Очень много людей, все в предвкушении. Причем на трибунах очень колоритные люди. Все красиво и празднично.

Конечно, не все финалы бывают яркие. В этот раз получилось, что игра шла в одну калитку — «Сиэтл» без проблем победил. Но все равно рядом сидели люди, которые постоянно чему-то радовались. Два тачдауна «Пэтриотс» занесли, это все равно принесло радость.

— Насколько дорогой билет обычно?

— Цены разные. Но скажу, что дороже, чем на чемпионат мира и Лигу чемпионов. Наверняка финал чемпионата мира будет где-то по ценнику приближен к Супербоулу. Тем более есть ложи, где люди по 100 тысяч долларов платят, чтобы рядом с Ди Каприо сидеть, а кто-то может за пять взять. Но смотря где сидеть. Если за две-три тысячи долларов взять билет, будешь сидеть на последнем ряду четвертого яруса. Ну и зависит от того, когда покупаешь — за сколько времени до события.

— Грубо говоря, ваш билет точно стоил более тысячи долларов?

— Да. Точную сумму называть не хочу. Это был подарок все-таки. Но можете посмотреть примерные цены. Перед самим матчем я зашел на сайт и увидел стоимость билетов — до трех-четырех тысяч долларов были в продаже. Это за неделю перед матчем. Думаю, это как последний ряд в «Лужниках».

— Чем вам в целом так сильно нравятся Соединенные Штаты?

— Да я даже не могу сказать, что там особо и привлекает (смеется). Конечно, больше я люблю Россию, наших людей. А в США просто появились друзья, потому иногда туда хочется поехать. При этом всегда еду именно что-то посмотреть: сходить на баскетбол, хоккей, концерт. На ту же Ван Юйцзя три-четыре раза в Америке ходил. Мне интересны достопримечательности какие-то, куда-то съездить.

Мысли остаться жить там у меня даже и не было никогда. А что там делать? Футбольную школу открыть, как Торбинский? Он как раз живет в Майами. Но я как Довлатов скажу. Когда он только уезжал в Америку, то задавался вопросом: «Ну что я там буду делать без нашего Коли, Васи, Пети?» Он же грустил очень и не хотел уезжать. И я люблю русских людей, не смогу там быть. В США менталитет другой совсем.

— В чем проявляется?

— Сразу спрашивают, откуда ты, сколько зарабатываешь, где живешь, чем занимаешься. Общая масса американцев так делает.

Да, у меня есть там друзья. Уже и русские там появились. Но в основном там у меня друзья армяне. И они похожи на нас, на русских. Всегда друг другу помогут, тебе помогут. Всегда поддержка есть.

— Сами американцы не такие?

— Наверное, есть и такие. Не могу за всех сказать. Но в целом там образ жизни немножко другой. У них всех эти лизинги, кредиты, страховки… От этого всего жизнь достаточно сложная. Ну и если у тебя нет медицинской страховки, никто тебе не окажет услугу, когда тебе плохо. Это тебе не Россия — скорую вызвал и тебя спасли.

— При этом есть часть людей, которая часто говорит, что якобы Америка очень похожа на Россию.

— Скорее, наверное, они не похожи. В очередной раз скажу, что люди разные, там совсем по-другому все. Там говорят, мол, Америка — страна возможностей. Когда есть какие-то статусы, документы, то можешь и бизнес открыть какой-то, деньги в кредит дадут… Возможно, если ты человек бизнеса, то да. Может быть. Еще могу сказать, что спортсменов уважают там сильно. Допустим, Руслан Нигматуллин грин-карту быстро получил. То есть заслуженных людей ценят. Так принято у них.

Внутри страны точно нет какого-то плохого отношения к нам. Если человек приносит пользу, если он звезда, как Овечкин, к нему всегда будут в США положительно относиться.

«Приезжая домой из Тибета, ты больше ценишь, что у тебя дома есть горячая вода, ванна»

— Учитывая любовь к путешествиям, какие еще поездки особенно в памяти отложились?

— Когда я еще играл, помню, мы поехали в ЮАР в гости к Лекхето. Это было необычно. Последнюю игру тогда провели в Лондоне, мы остались там после матча с женой, а потом вместе полетели в Южную Африку. Наверное, больше никто и не доехал в гости к Лекхето, только я.

— В его деревне прямо побывали?

— Да. Там есть город. Лекхето приехал за нами на машине, забрал к себе домой. Погостили у него. Его мама удивилась, как я так далеко доехал.

— Еще что-то?

— Наверное, одна из самых необычных поездок — в Тибет. Причем у меня знакомая недавно тоже Тибет посетила. Обменялись впечатлениями, как там непросто на высоте, как тебе виски сдавливает и так далее.

Вид на «Парк Туаньцзи» / Фото: © China News Service / Contributor / China News Service / Gettyimages.ru

— Вы говорили, что Тибет изменил ваши жизненные ценности. Как это?

— Какое-то очищение там происходит. Тем более я ездил с группой, которая практиковала цигун (традиционная китайская система психофизических упражнений, сочетающая глубокое дыхание, медитацию и плавные движения — прим. «Матч ТВ»). Вот эти медитации просто очищают тебя. У тебя отходят какие-то пороки, твоя злость, ненависть… Поэтому ты такой очищенный приезжаешь оттуда.

Кроме того, из-за всех сложностей, которые ты испытываешь там, в путешествии, приезжая домой, больше ценишь, что у тебя дома есть горячая вода, ванна. Все-таки там люди живут на высоте 3800 метров. Не знаю, что там с давлением, но тебе тяжело.

— У вас были проблемы с тем, чтобы нормально помыться в Тибете?

— Не прямо так. Это был 2012 год. Мы жили в нормальных отелях. Но в целом ты смотришь на жизнь вокруг. Там рядом парочка таких деревень, где ты видишь, как люди живут — где-то света нет, где-то воды. Когда едешь сквозь эти большие деревни, видишь, как они крышу камнями укрывают, чтобы железо не улетело. Или там яка используют, чтобы топить дома.

— В смысле?

— Деревьев нет, надо чем-то топить. Они какашки яка собирают, высушивают, а потом этим отапливают дома, когда холодно. У них там и расческа из яка, одеяло из яка, молоко из яка, мясо из яка — всё из яка! Это животное дает им все.

— Идея поездки в Тибет родилась из-за вашего увлечения Китаем?

— Конечно, это все смежное с Тибетом же. Мне Китай нравился, я достаточно много прочитал об этой стране. Ездил и во многие места там, Уданшань…

В принципе, Дмитрий Сычев начал увлекаться чаем, потому что я в команде начал заваривать чай в 2008–2009 годах. Ребята приходили ко мне в комнату, я им наливал чай улун. Со временем у меня прошел этот этап. Конечно, я пью чай, но в то же время я это уже все узнал: как заваривать пуэр, как проводить чайные церемонии… Если надо, я это могу сделать. А Дима Сычев прямо подхватил эту волну. Настолько, что потом они начали интервью с Денисом Казанским делать под чай с разными гостями — на самом деле, классно. Тем более если смотреть на историю Китая, все великие правители всегда совершали чайную церемонию перед тем, как принять какие-то важные решения. Так что разговориться под чай — вообще идеальная тема.

Но у меня это увлечение с чаем реально временным было, наверное. Потом уже футбол закончился… Хотя и завариваю иногда утром, вечером, днем. Могу сделать.

— На ваш взгляд, в плане уважения к традициям России есть чему у Китая поучиться?

— Не знаю, у каждого своя культура. У нас есть Калмыкия, там тоже буддизм. Поэтому у нас в России есть часть китайской культуры. Но у нас все по-разному. Кто-то перенимает что-то европейское. И не могу сейчас сказать, что все китайские города со своим каким-то аутентичным взглядом из древности. Сейчас много что меняется.

Но есть и очень интересные вещи. Мастер Шаолиня, например. Я, правда, так и не поехал туда, зато сестра с мамой ездили. И там реально супермастера по энергии, творят какие-то чудеса.

— Что подразумевается под чудесами?

— Например, он бросает иголку в стекло, а она насквозь пробивает его, проходит через него. Может, это спецэффекты, как у Копперфильда. Но там много такого. Кирпичи ладонями разбивают и так далее. И в целом верю, что есть люди, которые способны пальцем пробить стену. Пусть и не там, но в Китае я видел в целом, как они занимаются. В том числе на мечах. Они даже каких-то сущностей видят. Может, это фантазии. Но когда там находишься, веришь в это.

— Вас не пытались научить видеть разные сущности?

— Нет, я так не могу. Хотя когда заходили во Дворец Потала в Лхасе, где захоронены Далай-ламы, из нашей группы кто-то кого-то видел якобы. Я просто чувствую, что энергия есть, но чтобы кого-то видеть… Я не видел никого.

— В начале нашего разговора вы сказали, что пока не тянет снова визу в Европу получать. Почему?

— Я понаслушался — сейчас столько сложностей… У тебя паспорт забирают на два месяца, ставят визу только на неделю. И все путешествие надо заранее планировать… А у меня конкретной цели сейчас что-то увидеть или посетить нет. Только если на какой-нибудь концерт слетать.

В свое время я много по Италии на машине путешествовал. Мне хотелось бы так и по Франции проехаться. Алексей Смертин рассказывал, что там много красивых мест. А Дмитрий Хохлов рассказывал, что в Испании стоит до побережья Атлантики доехать — где Сан-Себастьян. Там очень красиво. Но, наверное, сейчас не время. У меня и карт нет иностранных. Не понимаю даже, как теперь брать машины напрокат. Раньше все гораздо проще было.

Тем более сейчас я в «Орле» работаю спортивным директором. И куда-то просто так уехать не могу. Сезон во Второй лиге идёт. В ноябре–декабре я могу куда-то отпроситься, взять отпуск.

— Вы называли Италию своей любимой страной в Европе. Чем особенно нравится?

— Я там был чаще, чем в других местах. Мне нравится менталитет. Кажется, он и к нашему ближе всего… У нас были в «Локомотиве» итальянские футболисты и те игроки, кто просто играл в Италии: Пелиццоли, Лима играл там… И мы все время туда на сборы ездили. В Италии просто очень любят футбол. И все, что связано с ним.

Они очень добродушно, приветливо к людям относятся, где бы ты ни был. Много красивых мест: Сицилия, Амальфи… В Амальфи я вообще раз восемь был. Туда всегда хочется возвращаться. Под Неаполем красивые места. Там еще Равелло рядом, где была свадьба у Алессандро Несты. Думаю, там всем бы хотелось побывать.

Тот же Нигматуллин играл в Салерно, хоть и недолго. Это рядом. Причем он так сильно не полюбил Амальфитанское побережье, как я… Хотя там очень красиво.

Вид на Амальфитанское побережье / Фото: © Jupiterimages / Pixland / Getty Images Plus / Gettyimages.ru

Мы туда приезжали и с Дмитрием Лоськовым, и с Сергеем Гуренко. И тебя все знают там! В любой ресторан приди — Гуренко точно все знают. Все-таки он в «Роме» играл. Но так в целом работает с игроками этого клуба. Сразу отношение к тебе соответствующее. После какой-то игры мы с Лимой полетели в Рим. А там очередь огромная на паспортном контроле. И вот полицейские узнали его, завели нас к себе, поставили печать, поболтали, сфоткались — все, пропустили. Очень быстро.

«Достоевский для меня — номер один. Но это тяжело. Бывает, надо понять и осознать одно предложение длиной в пять строк»

— Вы упоминали о Довлатове сегодня. Русская литература вам нравится больше зарубежной в целом?

— Однозначно. Особенно русская классическая литература. За тексты, за предложения, за слова, которые наши авторы подбирают. Понятно, что Чехов мне нравится больше в театральных постановках. Но считаю, что каждый русский человек должен знать, о чем речь в «Трех сестрах», «Чайке» и «Вишневом саде». Хотя бы примерно.

И много произведений, которые надо знать. Понятно, что у Толстого мы все должны бы изучить «Войну и мир» и «Анну Каренину». Но еще мне сильно нравится у него «Крейцерова соната». Одна знакомая актриса посоветовала прочитать в свое время. Говорит: «Если девушка хочет узнать, познать любого мужчину, пусть прочитает «Крейцерову сонату». Скорее всего, она узнает мужчин не с лучшей стороны! Но я все равно с удовольствием прочитал. Я вообще люблю рекомендации. Часто как раз читаю, следуя им.

Кстати, пока работаю в «Орле», съездил в Спасское-Лутовиново, где усадьба Тургенева. Пока ехал в электричке, перечитал роман «Отцы и дети». Вспомнил Базарова, взглянул на его нигилизм, сравнил с сегодняшним днем: как нынешняя молодежь тоже иногда отказывается от всего прошлого и не всегда ценит, что было. Есть какие-то параллели. Естественно, не могу сказать за всю молодежь. Но попадаются люди, которые взрослым не уступают место в метро, не уважают их и так далее. Есть и те, кто не знает Майкла Джексона.

— Наверное, так всегда было — что-то забывается определенной частью людей, каким бы культовым оно ни было. Разве нет?

— Но почему-то наше поколение знает героев прошлого. Какой-то интерес к истории должен быть. А сейчас не помнят даже тех звезд, которые были буквально в конце XX века. Может, даже и не хотят их знать.

— Любимый писатель есть у вас?

— Для меня, конечно, Достоевский — номер один. По тому, как он складывает мысль, по сложности предложения. При этом ты не прочтешь у него залпом сто страниц. Это тяжело. Нужно понять и осознать одно предложение длиной в пять строк, бывает.

— Но вы и «Братьев Карамазовых» осилили же?

— Да, читал. Я Старую Руссу люблю — город, где Достоевский написал большую часть «Братьев Карамазовых». Он проводил там время на протяжении семи лет.

Но того же Куприна мне легче читать. Им я прямо зачитывался — по много страниц в день, легко шло. Чуть другое построение текста. Но понятно, что у нас много хороших писателей. Можно и из современных что-то почитать. Но все невозможно успеть просто.

— Есть для вас топ книг, которые вы бы могли обязательно рекомендовать молодым людям?

— Трудно сказать, потому что есть очень сложные произведения, хотя очень хорошо пишут. Но могу назвать одно — «Капитанская дочка». Оно и простое, и говорит о многом. Недавно слышал интервью, где женщина в интервью сказала, что ее эта книга возвращает часто в жизнь. Можно как раз с Тибетом сравнить (смеется). И вообще, в «Капитанской дочке» все на грани — на грани потери любимой, на грани жизни и смерти, на грани свободы. Но заканчивается все хорошо у Пушкина. Череда очень сложных событий, но герои не опускают руки, борются до конца и в итоге побеждают. Нельзя никогда оставлять надежду, посыл хороший.

В других произведениях не всегда так хорошо все заканчивается (смеется). Вот что в «Братьях Карамазовых» происходит хорошего? С одной женщиной вся семья практически спит — и братья, и папа. В «Крейцеровой сонате» тоже — человек убивает свою жену просто за то, что он думает, что она ему изменяет. Просто из-за своей мысли. Так что пусть именно рекомендацией будет «Капитанская дочка».

«Сына стараюсь даже к бабушке на грядки отвезти, чтобы он научился, как правильно помидоры подвязывать, землю вскопать»

— В 2012 году вы нарисовали портрет Фабио Капелло в стиле Энди Уорхола. Как так вышло?

— Было очень круто, конечно. Сам Фабио расписался на картине, что прибавило портрету ценности. Удалось продать его на благотворительном аукционе за 6500 долларов. Достаточно большая сумма.

Сам я рисовать не умею, но как-то возникла идея сделать фотоколлаж, разрисовать… Это была запоминающаяся история.

При этом изобразительное искусство, картины я меньше люблю, чем остальное. Потому что в них мне не хватает движения. Например, балет люблю за движение. Я же сам футболист, потому понимаю, как адски в балете тренируются с утра до вечера, чтобы вечером выйти и танцевать. Так и мы, футболисты, тренируемся на сборах, чтобы выйти потом на стадион на игру.

Понятно, я что-то знаю о картинах. Когда был в Амстердаме, сходил в музей Ван Гога. И Рембрандта посмотрел, и Вермеера в Рейксмузеуме. Был в галереях в Италии, в Австрии. Но не могу сказать, что восторгаюсь. Хотя у того же Вермеера меня поразило, как нарисована его картина: девушка будто действительно льет молоко из этого кувшина (речь о картине «Молочница» — прим. «Матч ТВ»). Будто живая картина. А у Ван Гога понравилось, как он картошку рисовал.

Дома вообще висит картина Гогена. В Эрмитаже взял копию. После того, как прочитал книгу Моэма «Луна и грош». У Гогена похожая история, как тут: художник бросил в Англии жену, поехал в Париж, рисовал что-то непонятное, всегда мечтал уехать куда-то, потом на Таити уехал, жил… В общем, нашел свое любимое место в жизни, где он кайфовал. И вот после этой прочитанной книги я пошел опять в Эрмитаж, посмотрел на картины Гогена — они вообще для меня другими стали. Потом еще чуть биографию его почитал. И мне прям захотелось. Купил маленькую репродукцию картины «Девушка, держащая плод». Оставил себе.

Анна Сенникова с портретом Фабио Капелло / Фото: © РИА Новости / Илья Питалев

Но опять же, я не суперэстет. Мне нравится, когда с картиной какая-то история связана. Я про движение, как уже сказал. Голос и движение меня больше завораживают. Когда кто-то поет в опере… Я еще и книгу прочитал про Марию Каллас, посмотрел фильмы. Самый лучший звук в мире — это голос человеческий. Даже ни один музыкальный инструмент не передаст подобного. Лучано Паваротти брал девять верхних «до». За его голос простили все его похождения.

— Правильно понимаю, что в истории с Капелло помогла и ваша бывшая жена?

— Да, она работала в галерее. И как раз в этой галерее был этот благотворительный аукцион.

— Корректно говорить, что бывшая супруга сильно повлияла тоже на все ваши увлечения?

— В чем-то повлияла. Но в целом во время спортивной карьеры это больше была поддержка. У нас жены ездили за нами на футбол постоянно. А когда приходишь домой, тебе нужна поддержка. Профессиональному спортсмену это важно в первую очередь.

А потом уже — да. Например, как и тут, в истории с портретом Капелло. Она увлекалась картинами, а я закончил играть. Так что идея была совместной. Через фотоколлаж получилось сделать — хорошо придумали.

— Вашему общему сыну сколько лет?

— Уже 17.

— Вы говорили уже про молодое поколение. Получается ли ему прививать эту любовь к культуре?

— Приучаю. Понятно, что пусть сам выбирает, куда ему двигаться. Но он много со мной ходил — в филармонию я его много раз брал, на обычные концерты, в театр. Даже, помню, в 15 лет я его повел на «Короля Лира». Произведение не сказал бы что детское, но ему понравилось. В этом плане хочу, чтобы он был разносторонним. Показываю ему какие-то моменты, мы и в путешествия ездили.

Он и на скалолазание ходил, в шахматы играл… Пусть выбирает, что ему ближе. Он и самостоятельно ходит на какие-то концерты — в Москве часто проходят разные фестивали. Он даже в театре играл, в «Грозе». Необычно для сюжета «Грозы», когда играют дети 15-16 лет, но все равно интересно. Взрослые темы глазами подростков.

Я же ему сказал: «Главное, чтобы ты получил высшее образование и хорошо учился. Один-два года остается. Понятно, что папа поможет в какой-то момент, но ты должен сам строить свою карьеру. Не упусти это время».

А так, стараюсь везде привлекать, чему-то научить. Даже к бабушке на грядки отвезти, чтобы он научился, как правильно помидоры подвязывать, землю вскопать. Вдруг пригодится! Пусть знает.

— Для вас лично быть отцом легко?

— Конечно, есть сложности. Ты же хочешь, чтобы твой сын был образованным, умным. Чтобы тебе потом было не то что не стыдно, а чтобы он был самостоятельным, когда вступит в эту взрослую жизнь. Главное — не разбаловать. Есть определенные моменты, которые нужно донести правильно. Чтобы хотел учиться, развиваться, чтобы не делал что-то спустя рукава.

— Строгим отцом можете себя назвать?

— Нет, конечно. Точно не строгий. Тем более мы раздельно живем. Стараемся видеться чаще, понятно. Всегда созваниваемся. По возможности ездим куда-то. Стараюсь приучать его к хорошему. Но не факт, что он будет только папу слушать. Есть еще общество, друзья, влияние социальных сфер… Могут быть отличные родители, а потом пойдет в институт и наберется плохого (смеется). Надо как-то его к этому подготовить, чтобы он был со своим определенным стержнем, непоколебимыми принципами подходил к этому этапу в жизни.

— Правильно понимаю, что и с бывшей супругой вы в хороших отношениях?

— Да, все-таки ты с человеком 16 лет прожил. Понятно, есть сложные моменты психологические, когда расходишься. Но со временем это проходит. Плохого настроя у меня никогда не было. Понятно, что есть наш сын, это объединяет. Я и с тещей нормально общаюсь. Мы все люди. А сын уже взрослый человек.

В общем и целом это был хороший совместный жизненный этап. Была поддержка. Я за многое благодарен ей. Затем футбольная жизнь закончилась, мы повзрослели, у нас какие-то интересы разошлись. Но это жизнь, так бывает. Ничего не сделаешь.

— На решение развестись в том числе повлияло то, что период после завершения карьеры был эмоционально сложным для вас?

— И этот период повлиял, да. Там была травма спины, межпозвоночная грыжа. Я переживал, что вернуться в футбол уже не могу. Вот эти два года после футбола были не очень хорошие в психологическом плане. Начал дома больше находиться. И наверное, в совокупности это все как-то повлияло. Ну и ты просто взрослее становишься. Все-таки после 35 совсем другие качества проявляются в тебе.

Дмитрий Сенников с сыном Максимом / Фото: © Соцсети Дмитрия Сенникова

«Слова Евсеева после матча с Уэльсом были адресованы тем, кто не верил в сборную»

— Была ли у вас депрессия после окончания карьеры?

— Не депрессия, но что-то было. Сначала хотел вылечиться, вернуться в футбол, пытался. Было немножко не по себе. И вот как раз эти все увлечения спасли меня. Началось с картины, которую я нарисовал. Потом фортепианная музыка от Ван Юйцзя, театры, концерты, путешествия. Все-таки я был свободен первое время, после карьеры не было работы как таковой — была возможность найти что-то новое для себя. Надо было как-то заменить все эти эмоции, которые я переживал, когда был футболистом.

— Это же частая проблема многих игроков, когда не удается найти себя после футбола.

— Все так. Но опять же, спасибо всем моим увлечениям. Я все спектакли Бутусова по десять раз смотрел, наверное. Каждый год куда-то ездил. Когда Ван Юйцзя прилетала в Москву в 2015 году, не мог это пропустить. Балет часто смотрел — подружился даже с ребятами, которые там танцуют. Помню, в Ригу поехал на балет. Сперва из зала наблюдал, даже слегка заплакал, а потом тот же спектакль смотрел уже за кулисами — это что-то совсем другое, потому что видишь, как все это происходит, как все готовится, как все переодеваются.

— Когда вы сделали операцию на спине из-за грыжи, у вас даже было предложение из Америки. В какой момент поняли, что продолжать не вариант?

— Я в центр Дикуля ходил три-четыре месяца. Пытался избавиться от грыжи, занимался. Но грыжа уже слишком давила — перекрывала нерв, и ее никак было не поднять. Уже всех врачей обошел в Москве. И сам понимал, что мне ее не убрать.

Но у меня хорошие друзья в Америке благодаря Ташу. И вот мой друг Эдгар нашел там хорошего хирурга, который делает операции нашим там ребятам из Cirque du Soleil и нашим хоккеистам. Хабибулину делали там же, например. Так я полетел в Марина-дель-Рей рядом с Лос-Анджелесом на эту операцию за свои деньги. Все же у меня контракт с «Локомотивом» уже закончился, клуб тогда уже не мог заплатить. Но мне важно было, чтобы качественно сделали все. Я же просто хотел еще вернуться.

И сделал. Хирург действительно был хороший. Сейчас ничего не беспокоит в этом плане. Но после операции был очень долгий период восстановления, когда ты ничего не можешь делать, даже поворачиваться. Естественно, полгода вообще не играешь. Потом вроде начинаешь бегать, тебе больно.

Потом я вроде восстановился. Нашли агента в Америке, несколько товарищеских матчей сыграл. Мне уже было тогда 35-36 лет. Но понимал, что после такого длинного простоя, больше года, тяжело вернуться на какой-то хороший уровень.

— И приняли решение?

— Смирился. В принципе, вернулся в Москву, чуть-чуть буквально поиграл в ЛФЛ. Побегал немного на любительском уровне. Все равно же без футбола не можем жить. Даже сейчас, когда уже все болит, а хочется играть (смеется). Вот и когда с РФС ездим куда-то, постоянно играем. Удается во время некоторых ретроматчей увидеть старых друзей, прикольно. Мне нравится атмосфера, это классно. Большое спасибо РФС, что такое происходит.

— Если всю карьеру вспоминать, то какие эпизоды бы самыми яркими назвали для себя?

— Для начала — первый выигранный Кубок России 2000 года. Первый трофей в моей жизни. Когда мы обыграли ЦСКА на стадионе «Динамо». Второй — золотой матч с ЦСКА. Третий, когда обыграли «Брюгге» в Москве и вышли во второй групповой этап Лиги чемпионов. Снежок уже был, а мы победили 2:0. Испытал такую радость, которая бывает не так часто.

Хотя еще победу со сборной над Уэльсом. Это тоже было хорошо. Никто не ожидал, но мы прошли. В этот момент наступило прям внутреннее удовлетворение от всего, что ты сделал в футболе.

— Когда Вадим Евсеев известную фразу кричал, вы далеко находились?

— С поля не видел этого. Только потом уже посмотрел. Меня вообще на допинг-контроль забрали потом. Я чуть-чуть на поле порадовался, и потом два часа на контроле сидел. Причем с нападающим, которого держал всю игру — с Хартсоном. Они были расстроены, естественно, очень сильно. А потом мы сильно радовались.

— У Евсеева же операция у дочери была прямо перед матчем в Кардиффе. Правда, что футболисты «Локомотива» коллективно свои премиальные отдали на лечение Евсееву?

— Такое было. После одной из побед отдали премиальные Вадиму. Тогда дорогостоящая операция была. А зарплаты в начале 2000-х не такие огромные были. И мы всей командой договорились отдать премиальные ему. Причем я не до конца помню, но Вадик вроде рассказывал, что немцы, которые делали операцию, настолько честные оказались, что часть денег вернули. Сначала вроде одну сумму назвали, а как операция прошла, сказали, что достаточно — не стали просить больше. У нас в Германии хорошие знакомые, к которым мы всегда ездили и на свои операции. Там все было четко. Главное, что ситуация с дочкой разрешилась.

— Фраза после матча с Уэльсом была связана и с этим непростым эпизодом жизни Евсеева?

— Не думаю. Это больше какая-то спортивная агрессия. Вадик всегда заряжен. Понятно, что это был для него важный момент и из-за личной ситуации. Но когда ты на поле выходишь, ты мотивирован и по-другому.

Больше роль сыграло то, что в нас не верили после первой игры. Вот в чем дело. Мы же в первом матче в Москве сыграли вничью 0:0. Там Мостовой и Овчинников получили желтые карточки, из-за чего были вынуждены пропустить ответную игру. И многие стали сомневаться в том, что мы выйдем на турнир. В газетах стали появляться статьи, мол нет шансов поехать на чемпионат Европы. Поэтому, мне кажется, ответ Евсеева был адресован тем, кто не верил в нашу сборную.

— Евсеева можно назвать душой команды и в сборной, и в «Локомотиве» в тот период?

— Вадик - характерный человек. Чемпионом России становился и в «Спартаке». И когда он пришел в «Локомотив», это прям добавило уверенности другим футболистам. Такие люди должны быть в коллективе. Возможно, без него мы бы золото не завоевали. Но так можно сказать и про всех лидеров — без Лоськова бы тоже не стали чемпионами, конечно. В целом собралась мощная команда.

«Меня два раза звали в «Зенит», однако я сам сделал свой выбор»

— Как объяснить глобально такой успех «Локомотива» 2000-х?

— Конечно, коллектив. Это и Юрий Павлович Семин, и подобранные футболисты. Сергей Овчинников, Вадим Евсеев, Максим Бузникин, Заур Хапов… Команда и до этого была крепкая. Все постепенно складывалось. Сначала несколько серебряных медалей, постепенно дошли к золоту.

Тут команда была как семья — все друг за друга. И состав еще хороший сам по себе. При этом все делалось для успеха: команда строилась, были построены стадион и база. Все достаточно фундаментально было организовано.

— Кто для вас лучший партнер по «Локомотиву» за десять лет выступлений в команде?

— Для меня все хорошие, кого-то выделить сложно. Мы все были друг за друга. И характерный пример есть. Один раз у меня обе брови были разбиты и зашиты, не мог головой играть. За день до игры разбили как раз. Но меня все равно в заявку добавили на матч, чтобы я просто посидел на скамейке на всякий случай. Я и не думал, что на поле выйду.

Тут Олег Пашинин травму получает. После первого тайма пришлось выйти с зашитыми бровями. Гена Нижегородов говорит: «Не переживай, я сейчас все мячи играю, а ты меня страхуй за спиной». И так я, будучи центральным защитником, за второй тайм ни разу головой не сыграл (смеется). Взаимовыручка была максимальной.

— В те годы «Локомотив» шумел в Лиге чемпионов. Появилось в один момент ощущение, что реально любой топ-клуб Европы можете обыграть?

— Не совсем. Понятно, что на стадии плей-офф всё сильнее соперники были. И надо было привыкнуть к игре на таком высоком уровне. Сначала нам попадался «Реал» и мы проигрывали ему 0:4, но потом уже играли на равных.

Но это был хороший период, была заряженность. И думаю, с каждым годом мы все лучше и лучше играли в Лиге чемпионов. Мы становились сильнее. И радовались, когда получали в соперники «Реал». Точно не было поникшей головы от того, что нам кто-то сильный попадается. Наоборот. Все-таки это возможность на «Сантьяго Бернабеу» сыграть, такое может быть раз в жизни. И матчи мы достойные проводили.

— Главные годы карьеры у вас прошли в «Локомотиве», хотя вы и являетесь воспитанником «Зенита». Есть недосказанность внутренняя, что за родной клуб так и не сыграли?

— Но меня же два раза звали в «Зенит». Я сделал свой выбор сам. Агентов тогда практически не было, потому я напрямую с тренерами общался.

Сперва была возможность, когда пошел в петербургский «Локомотив». «Зенит» звал в дубль к себе. Но выбрал «Локомотив», так как там была возможность в Первой лиге играть, а не на молодежном уровне. И не жалею, так как сразу стал играть. В первом же сезоне 36 игр в Первой лиге провел, буквально только выйдя из школы. Мне 19 лет тогда только было, и я никакой дубль не проходил.

И после этого успешного периода как раз позвали и «Зенит», и ЦСКА. И когда Павел Федорович Садырин пригласил в ЦСКА, я к нему домой приезжал разговаривать на Фрунзенскую. Там и решали. Наверное, выбор в пользу ЦСКА сделал как раз из-за Садырина. Все-таки я и в футбол пришел в 1985 году, из-за того, что в 1984-м «Зенит» стал чемпионом при Садырине. Хотя в «Зените» и всегда хотелось играть, все-таки я воспитанник ленинградского футбола — все петербургские мальчишки хотят выступать за «Зенит». Но ты в моменте принимаешь решение, тебе нужно дальше как-то идти.

— В ЦСКА лишь семь раз вышли на поле. Что не получилось?

— Конкуренция высокая сказалась. Я не был готов к этому. После Первой лиги сразу премьер-лига, а там топовые футболисты собрались — Дима Кузнецов вернулся, Сергей Шустиков, Саша Гришин, Максим Боков, Дмитрий Хомуха, Володя Кулик, Женя Варламов, Валера Минько. Очень непросто было среди них адаптироваться, было слишком большое волнение.

Молодой был, хотел что-то доказать, но не получилось — где-то ошибся, сел на скамейку. Пришлось делать шаг назад. Доиграл сезон в «Шиннике», а потом поехал в Первую лигу снова — в «Рубин». Там уже 40 матчей сыграл за год, забил шесть мячей. Вернулся в премьер-лигу окрепшим.

Хотя в «Локомотиве» тоже не все сразу пошло как надо. Сперва тоже семь игр на скамейке сидел. Там же тоже конкуренция высочайшая была. Сейчас в сборной не набирается столько центральных защитников, сколько тогда было в «Локомотиве»! Игнашевич, Асатиани, Пашинин, Нижегородов, Сенников, Черевченко, Чугайнов… Казалось, что выиграть конкуренцию просто нереально. И все защитники хорошие! Еще и на флангах Соломатин, Евсеев, Оганесян, Лекхето. На четыре позиции в обороне было человек 12. Конкуренцию было выиграть сложно. Но я уже постарше был, опыт появился — год в «Рубине» многое дал, конечно.

— Если делать выбор сейчас, то Москва или Санкт-Петербург?

— Наверное, сейчас уже Москва. Я здесь все-таки уже 25 лет живу. Люблю Петербург, да. Но в Москве состоялся как игрок. Тут и сын родился уже. В Петербург я часто езжу. Но с годами стал московским жителем в чем-то. В Петербург с удовольствием приезжаю в любое время года — в Мариинский театр, мосты посмотреть, на кораблике покататься, на дачу съездить, с друзьями встретиться. Я сказал бы, что всю жизнь живу на два города. Так что у меня даже они все-таки делят важное место. Бывает, если работы нет, то взял и на два-три месяца уехал в Петербург пожить.

— Последние годы можно часто услышать, что Москва - лучший город мира и превосходит многие мировые столицы. Разделяете мнение?

— Уровень жизни и правда высокий. Многое делается. Тут и безопасность, и качество, и удобство. Общественный транспорт, наверное, один из лучших вообще в мире. Мне кажется, даже преступлений меньше стало в Москве, потому что люди все понимают, что это заметят. Камеры везде, и это здорово. Если ты гражданин, который соблюдает закон, для тебя такая жизнь вообще идеальна.

«Реально мог поехать на Евро-2008, был в списке кандидатов, однако выбор пал на других футболистов»

— Вы часто говорили, что именно благодаря Семину сложилась ваша жизнь. Можете прояснить?

— На самом деле понимаю, что я специфический футболист, у которого есть какие-то хорошие качества, но их еще надо правильно использовать. И Семин нашел подход. Мне повезло, что я еще и универсальный защитник: мог справа и слева сыграть, где угодно. И это ему нравилось. Я был физически сильным, меня обыграть было очень тяжело. Семин даже специально на тренировках оставлял меня с кем-то один в один — персонально для меня давал игрока.

Но в целом хорошо, что каждый футболист у нас выполнял свои прямые обязанности на поле. Потому и я особо не лез забивать, например. Хотя несколько мячей забил все же. Каждый своим делом занимался.

— Часто слышим о том, насколько Семин хороший психолог. В чем это проявлялось?

— Это правда. Он всегда знал, на кого нужно кричать, на кого не надо. И в какой момент. Понимал, кого поставить на игру, а кого посадить. При этом если футболист хорошо играл, на следующую игру ему точно место находилось. Палыч умеет подобрать ключи к футболистам. Поэтому и молодежь росла: те же Билялетдинов, Измайлов, Пименов, Булыкин… Много футболистов, которые буквально в 17 лет уже попадали в основной состав — Семин видел работу и поощрял за нее.

Причем Юрий Палыч понимал, что на какие-то важные матчи команда сама настроится. А вот с середняками у нас всегда проблема была. Потому уже в середине недели он пытался как-то разозлить команду, чтобы мы понимали, что матч не проходной.

— От Семина сильно могло на тренировках прилететь?

— Могло. Но у нас в целом была такая атмосфера, что и ответить можно было. Кто-то и на Палыча в ответ кричал. Но самое главное, что не было никаких обид. Не было такого, что за это сразу игрока в запас отправят — выходи на поле, доказывай, и все прощалось. Вообще Юрий Палыч всегда умел работать с вроде как плохими футболистами, с которыми другие вообще не могли. Палыч умел находить язык с непростыми игроками — как с легионерами, так и с русскими.

— Есть ли какая-то история из раздевалки «красно-зеленых», которая в памяти осталась?

— Был момент, когда мы как раз в раздевалку не пускали Палыча и президента клуба Валерия Филатова после матча с «Динамо». Мы после первого тайма горели 0:2. На нас весь перерыв кричали, какие мы плохие. В итоге мы выиграли 4:2. И так как наслушались плохих слов про себя… Мы же доказали, что это не так. Потому решили не пускать их. Но понятно, что это в шутку было, а не со зла.

— Правда ли, что вы были в шаге от перехода в «Спортинг» вместе с Измайловым, но из-за травмы переход не состоялся?

— Да. Меня звали, но на тот момент у меня было повреждение — надрыв задней мышцы. Им нужен был защитник, но просто не мог поехать. Обидно немножко, конечно. Мне было бы интересно, потому что в целом тогда силы еще были, но травма не позволила…

— Говоря об обидах: нет ли сожаления, что Евро-2008 пропустили, а сборная там завоевала бронзу без вас?

— Я реально мог поехать на турнир, но какого-то сожаления не было. Хотя старт чемпионата в составе «Локомотива» у меня был хороший. Мы с Родолфо в паре тогда начали сезон. Очень здорово было. Потому я был в списке кандидатов в состав на чемпионат Европы, хорошую форму набрал, однако выбор пал на других футболистов.

Понять можно, все-таки я последний матч за сборную на тот момент провел в 2005 году. А к Евро уже сформировался свой определенный костяк к турниру. Главный тренер просто решил не отходить от этого, не экспериментировать.

Ари и Дмитрий Сенников / Фото: © Соцсети Дмитрия Сенникова

— Как так вышло, что вы стали работать в «Орле»? До 2025 года казалось, что вам не очень интересна функционерская работа в футболе.

— Во-первых, Юрий Павлович Семин сподвиг на это. Он из Орла, там его академия. Это важно. Во-вторых, люди, которые работают в регионе, связаны с футболом. Сам губернатор Андрей Евгеньевич Клычков тоже любит футбол и хочет, чтоб в области развивался и детский, и сельский футбол. Причем Орловская область — единственная, где второй год подряд проходит турнир сельских команд. Все 24 района приезжают, которые есть в Орловской области. По итогам турнира все всегда довольны — есть призовой фонд, дарим мячи… Это классно. Получается отличный праздник. Мы его называем Кубок будущих чемпионов.

— Но у вас в целом появились амбиции в футболе как у функционера?

— Мне интересно, чтобы дети развивались, чтобы они становились лучше. У нас есть команда Второй лиги. Но я всем футболистам говорю: «Не хочу, чтобы вы здесь долго играли, а хочу, чтобы вы дальше шли, повышали мастерство, и эта команда была трамплином для ваших побед». Мы будем гордиться потом, что человек в «Орле» играл и дорос до премьер-лиги. Вроде бы чуть-чуть что-то получается. В основном у нас свои воспитанники, и это важно.

— В сам город регулярно ездите тоже, как понимаю?

— Естественно. У нас футбольная обстановка, минимум по 3000 человек ходит на трибуны.

— Учитывая, что вы работаете с большим количеством юных футболистов, что бы могли посоветовать молодым российским игрокам в плане мотивации, когда нет условных еврокубков?

— Думаю, у нас ребята находят мотивацию. Чемпионат России достаточно интересный и сильный. Нужно проявлять себя здесь с начала. Пример Матвея Сафонова показателен — сначала покажи себя тут, а потом перейдешь в большой европейский клуб и станешь победителем Лиги чемпионов.

Так что мотивация есть всегда. Нет еврокубков? Это ничего не значит. Думаю, каждый молодой игрок мечтает сперва выиграть Кубок России и стать чемпионом страны. Об этом говорит и то, что мы последние годы постоянно видим интересные концовки сезона.

И иногда появляются свои новые молодые звезды. Хорошо, что многие команды делают ставки на наших воспитанников. Рядом с опытными топовыми футболистами они тоже растут. Видим и много новых имен в сборной.

— Какие цели ставите для себя на ближайшее время?

— Продолжать работу в «Орле», прежде всего. Хочу, чтобы наша команда играла хорошо, молодые футболисты из академии Юрия Павловича добивались успехов. Основная задача в том, чтобы в Орловской области развивался футбол. Ну и у меня много мероприятий с РФС. Хочется совместно приносить радость болельщикам. В общем, продвигать футбол, спорт в массы. Это все основные цели.

АРТЁМ АНДРИЯНОВ